Хозяйка слова

РУКОВОДИТЕЛЬ ОБЪЕДИНЕННОЙ РЕДАКЦИИ ИЗДАНИЙ МЭРА И ПРАВИТЕЛЬСТВА МОСКВЫ ЕВГЕНИЯ ЕФИМОВА – ХОЗЯЙКА СЛОВА В САМОМ ПРЯМОМ СМЫСЛЕ: ОНО ЕЕ ГЛАВНЫЙ РАБОЧИЙ ИНСТРУМЕНТ. ДА И В ПЕРЕНОСНОМ СМЫСЛЕ ЭТО ТОЖЕ ПРО НЕЕ. НА ВЕРНОСТИ СВОЕМУ СЛОВУ СТРОИЛАСЬ ВСЯ ЕЕ УСПЕШНАЯ БИЗНЕС-ИСТОРИЯ, КОТОРАЯ К МОМЕНТУ ВСТРЕЧИ 24-ЛЕТНЕЙ ДЕВУШКИ СО СВОИМ БУДУЩИМ МУЖЕМ – ГЛАВНЫМ РЕДАКТОРОМ «МОСКОВСКОГО КОМСОМОЛЬЦА» ПАВЛОМ ГУСЕВЫМ – БЫЛА УЖЕ ВПЕЧАТЛЯЮЩЕ МНОГОСТРАНИЧНОЙ.


– Евгения, вторая половина – это всегда было про любовь. Но у фразеологизма появился бизнес-контекст, особенно если речь идет о браке, в котором один из супругов известная состоявшаяся личность. Но мы ведь начнем традиционно – про любовь?

– Мой муж в первую же встречу меня поразил – своей необычностью, непохожестью на знакомых мне людей. Я думаю, это и была любовь с первого взгляда – настолько меня заворожило, как он задавал вопросы, как по-другому смотрел, какая в нем прочитывалась мужская харизма. Я смотрела на этого импозантного интересного мужчину, и меня, как магнитом, притягивал его взгляд – глубокий, искренний, далекий от светской суеты вокруг, от царящих в ней стандартных тем общения.

– Вы познакомились в лучших традициях нынешнего бомонда – на светском мероприятии?

– Можно и так сказать, хотя суть, думаю, далека от этих традиций. Я была на этом мероприятии со своей компанией. К нашему столику подошел организатор и стал говорить, что пришел Павел Гусев с другом, и надо его посадить рядом с приличными людьми – вы, дескать, не против? Естественно, я знала, что главный редактор «Московского комсомольца» – личность в издательском бизнесе, но не представляла, как он выглядит. Мне сразу бросилось в глаза, как он подсел за наш столик – нет, он сел за него так, как будто это его попросили взять нас в свою компанию. Потом мой муж признался, что я ему сразу же понравилась – молоденькая, хорошенькая, и при этом девушке было что сказать...

От смущения он «включил профессионала» и, раздвинув всех вокруг моей персоны, стал задавать необычные вопросы – и все про меня. Я совершенно была не готова к такому агрессивному -Познер отдыхает! – интервью и сначала даже подумала: какой ужас, какая наглость, в конце концов! Но ситуация меня заворожила: он был очень серьезен и напорист. Так произошла наша первая встреча. И до сих пор, после многих лет жизни в браке, я не утратила интереса к личности мужа, что очень важно, наверное, для любой женщины, когда речь идет о построении долгих семейных отношений.

– А решение об этих отношениях, учитывая профессиональный темперамент главного редактора «МК», было принято оперативно – «срочно в номер»?

– Он хотел жениться на мне сразу, но при этом ставил одно условие: ты заканчиваешь заниматься бизнесом – мне нужна мать детей, хозяйка дома... А я, радостно цепляясь за эту фразу – меня ведь тогда пугали и масштаб личности любимого, и перспективы другой жизни, более, что ли, ответственной, – говорила: вот и хорошо, мы никогда не будем с тобой женаты, потому что свое дело я не брошу ни за что.

Мне долго казалось, что Павел Гусев – просто главный редактор газеты, я не знала, что он собственник издательского холдинга. Меня, вопреки истории, которую себе может кто-то вообразить, интересовали не благостные материальные перспективы брака -я к тому времени сама заработала достаточно, чтобы обеспечить себе финансово прекрасное существование. Мое воображение, воображение девушки, учившейся в школе в литературном классе, увлеченной поэзией, москвоведением, но волею обстоятельств долгое время пребывавшей, если можно так сказать, не в своей социальной среде, поразил он сам – Павел Гусев.

Он был такой настоящий московский интеллигент – даже не русский, а именно московский. Я бы даже сказала, барин во всех своих желаниях, проявлениях, увлечениях. Мне с ним было удивительно легко. Встречаешься с человеком, и тебе просто хорошо. Ничего не надо из себя изображать, ничего не надо демонстрировать – знаешь, что все, что надо, он уже во мне увидел. А я в нем. Мы были похожи даже своей импульсивностью, зашкаливавшей жизненной энергией. Впрочем, в сравнении с моим мужем мне и тогда казалось, и сейчас кажется, что я старше его лет на 30. Я даже иногда за его шагом не успеваю.

– Но это, согласитесь, не очень интеллигентно – делать предложение руки и сердца, выдвигая при этом условия...

– Ну, во-первых, на это можно посмотреть по-другому – как на проявление бережного отношения мужчины к своей женщине: предпринимательство – занятие, требующее серьезных эмоциональных, нервных затрат. Во-вторых, возможно, мужа сильно впечатлила моя бизнес-история. Я начала заниматься предпринимательством в начале 90-х, совсем молоденькой. Представляете, то очень не простое время против моих юных лет! Но я привыкла к хорошей жизни (у меня дед был большой начальник), а в начале 90-х в моей семье сложилась очень тяжелая материальная ситуация. И я приняла решение – надо действовать, прыгать в бизнес! Решение по тем временам, в общем-то, опасное.

Но у меня была уверенность, что я не глупей других и надо попробовать. Но при этом понимала, что мне необходим рядом солидный партнер.

И я его нашла – смешно сегодня звучит! – через газету «Из рук в руки». Именно с ним, опытным сотрудником советского Внешторга, который тоже опубликовал объявление о поиске партнерских отношений, потому что не хотел иметь дело со «своими», я и начала первый бизнес, неожиданно получившийся гигантски успешным. Мы первыми завезли в Москву оптовые партии импортных носков и стали, по сути, монополистами в этом сегменте рынка. По всему городу появилось около двух тысяч точек розничной торговли, которые брали на реализацию мой товар.

– Ваша вера в себя, выходит, не подвела, и все складывалось удачно?

– Не буду говорить про превратности 90-х – они всем известны. Бывали времена, когда я жила просто в страхе. За мной были бабушка и родители-пенсионеры, а у меня займы, их заложенные квартиры, о чем они даже не догадывались. Случались дни, когда реально нечего было есть. А когда появлялись деньги, я боялась их тратить: а вдруг завтра нечем будет отдавать кредит? Тем временем бизнес развивался настолько стремительно, что никто просто не понимал его масштабов. Меня даже жалели: ну, чем ты торгуешь, тяжело ведь – мотаешься, мотаешься, а толку с гулькин нос... Я говорила: да-да, очень тяжело... И шла к своей незавидной отечественной машинке, чтобы затолкать под переднее сиденье сумку с большими деньгами и двигаться к следующей торговой точке.

Подобный бизнес начала 90-х лежит в основе многих сегодняшних крупных капиталов. Я знаю одного известного богатого человека, который в то время продавал расчески. А еще одна медийная, хорошо знакомая всей стране персона торговала моим товаром и другой мелкой галантереей. Не буду называть фамилии – им наверняка это не понравится. Но свой start up не считаю нужным скрывать. Без ложной скромности скажу, что уважаю себя за то, что прошла бизнес начала 90-х, не потеряв человеческое лицо. Возможно, с тех пору живу с ощущением, что сверху есть какая-то рука, которая меня и ведет. Потом я начала еще один бизнес – торговала автомобильными запчастями...

– Этот бизнес до сих пор не без криминала, а уж в 90-е просто страшный! Как вас угораздило?!

– Подробности оставим, но были моменты, когда я понимала: может закончиться все – не просто бизнес, меня не станет. Возможно, спасибо той самой руке, возможно, помогли характер и четкие жизненные установки, воспитанные дедом генералом. Именно это, а не какие-то опасения – к тому времени у меня к ним уже выработался иммунитет – требовали, чтобы я приняла очередное решение поменять многое в своей жизни. Тем более что ситуация на рынке обострялась, а за мной опять-таки никто не стоял. Но было еще и самое главное. Деньги и удовлетворение от того, чем я занималась, никак не пересекались, и это уже давно стало тяготить. Я со своими финансовыми возможностями могла себе позволить искать занятие, которое давало бы не только средства, но и насытило меня жаждой того, что я утратила, – общением с людьми моих интересов, моего сознания, жизнеощущения.

– Для девочки из хорошей семьи «малиновые пиджаки» 90-х – не самая подходящая компания...

– Заметьте, я обошлась без негативных оценок. Те люди, со своими правильными пацанскими понятиями, мне до сих пор интересны. С понятиями, которые сегодня некоторые люди не ценят. Многие из них были по-настоящему хозяевами своего слова. Сейчас ведь как говорят: я хозяин своего слова – сам его дал и сам забрал. А я тогда навсегда усвоила: дал слово – держи. В том числе и потому, что прекрасно видела, чем может закончиться отступление от таких бездоговорных отношений. Даже сегодня, когда я встречаюсь с кем-то по делам, мне достаточно трех секунд, чтобы понять, с какого года человек занимается бизнесом, а значит, как с ним разговаривать. Так что моя школа 90-х была не лишней, и среди ее «учителей» много достойных людей. Это, если хотите, был мой комсомол, который, что бы там сейчас ни говорили, я считаю гигантской школой гражданского становления, мощнейшим в истории социальным лифтом. Тем более что в рядах комсомольцев мне состоять не пришлось...

– Почему? Если судить по вашему возрасту, этого было не миновать.

– Миновала, потому что меня в эти ряды не приняли. По причине ответственного отношения к слову с детства. Когда я заполняла анкету о приеме в члены ВЛКСМ, на вопрос, почему я хочу в эту организацию, ответила честно: чтобы поступить в элитный вуз. И мне было так хорошо от этой правды! Потом меня, кого всегда только хвалили за прекрасные отметки, прорабатывали всей школой, но я стояла с гордо поднятой головой, а приходя домой, плакала. Да и мама все время твердила: ты себе закрыла карьеру на всю жизнь. Но тут случилась перестройка, и я стала национальным героем своего микрорайона. Все говорили: вон она, которая принципиально не вступила в комсомол. Я вытягивалась, не особо стремясь отрицать эту трактовку. Такая вот история лавирования – нет, я бы сказала гибкости. Гибкость – качество полезное, в том числе, когда занимаешься бизнесом. Особенно, когда приходится сталкиваться с неудачами.

– Такие тоже были в вашей истории? Ваша рука-проводница, о которой вы говорили, когда-то дрогнула?

– И сильно дрогнула! Я уже говорила, что моя созидательная натура требовала другого занятия. От моих зарубежных партнеров мне поступило предложение вложиться в строительство предприятия в Албании. Почему бы нет, решила я, деньги есть, а то, что это небезопасная страна – ну, кто не рискует. Однако по дороге из аэропорта сердце мое екнуло: на всем ее протяжении стояли доты. Еще один звоночек прозвучал после вопроса, хочу ли я «Феррари» – за $2 тыс. Я не очень хотела, но спросила: а что можно? Мне ответили: можно, все машины краденные... Понятно, что ничего у нас не вышло, какие-то деньги удалось вернуть, но далеко не все.

А вообще меня «кидали» дважды. Скажу честно: благодарна этим людям! Получив очередную порцию бизнес-опыта, поняла, что мне в конкретных ситуациях просто не хватало знаний. И поступила в третий институт, параллельно осваивая программу МВА. А еще окончательно решила: отныне буду заниматься только тем, что люблю, и раз получилось заработать деньги, вложу их в свою предпринимательскую мечту – в издательство!

– Начало было традиционным для этого бизнеса – попсовая литература?

– Я печатала художественную литературу, в том числе детективы – как все тогда. Ко мне стали перетекать авторы из других издательств, потому что я никогда не жадничала – литературу очень люблю и цену хорошему художественному слову знаю. И хотя это был совершенно новый для меня бизнес-проект, все получалось. Вновь появилось эйфорическое ощущение, что своей большой рукой кто-то – не знаю, кто, и никто из нас никогда этого не узнает, – прокладывает мой абсолютно правильный жизненный маршрут. Мне, бывало, говорили: ты должна вот это и это, я отвечала «да», и на следующее утро делала все по-другому. Это даже не продукт аналитической умственной работы, это какое-то животное чувство -надо вот так!

– Вы согласны с практиками, которые утверждают, что бизнес-интуиция нередко будет посильней серьезных маркетинговых исследований?..

– Может, не так радикально, но я своей интуиции доверяю. Тем более что она меня саму иногда удивляет. Не так давно мы с друзьями ездили в Мюнхен, на Октоберфест, и в один из дней решили посмотреть на расположенное неподалеку очень красивое Андексское аббатство. Пока мы пробирались к нему горными тропами, я почему-то как могла стала напевать фрагмент из знаменитой кантаты Carmina Burana немецкого композитора Карла Орфа. А потом вдруг говорю: такую божественную музыку, наверное, можно писать только в таком изумительном месте! И сама удивилась, когда оказалось, что великий Орф похоронен в церкви Андексского аббатства. Друзья, по-моему, не поверили, что я этого не знала.

– В издательском бизнесе вы тоже руководствовались интуицией, когда от художественной литературы перешли к выпуску журналов под эгидой правительства Москвы?

– Здесь надо сказать «спасибо» случаю. В канун 850-летия Москвы мы сделали серию изданий к юбилею Москвы, а потом создавали подарочный альбомный фонд города. Работали честно, порядочно, профессионально, думаю, поэтому вскоре мне предложили издавать «Вестник мэра». Дальше – больше. По просьбе мэрии мы взяли на себя формирование Бюллетеня оперативной информации «Московские торги», учрежденного для публикации извещений обо всех планируемых конкурсных процедурах по размещению городского заказа. Но обо всех – громко сказано. Тогда это был чуть ли не одностраничный бюллетень. Заказчики, пользуясь лазейками в законе, публиковали информацию о госзаказе в изданиях, в которые потенциальные участники торгов не заглядывали по определению. Работа предстояла тяжелая, но интересная, и я с азартом в нее окунулась.

Мы изучили тему не только как издатели, но и как профессионалы, пройдя обучение на всех специализированных курсах. Появился пул, который мог сам и торги проводить, и писать поправки в законы. Это была парадоксальная ситуация: выстраивая систему публикаций о торгах, фактически мы выстроили рынок, заставив систему госзаказа работать прозрачно и открыто. Тощенький бюллетень превратился в многостраничное солидное издание, выходящее практически ежедневно. Без лишней скромности скажу: за эти годы нам в заслугу можно поставить не одну сотню миллионов сэкономленных бюджетных денег. Своевременное и полное информирование о размещении госзаказа означает увеличение количества участников торгов, а это – повышение конкуренции, возможность для города получить более качественные товары и услуги за меньшие деньги.

– Со временем изданий стало больше?

– Сегодня ОАО «Объединенная редакция изданий мэра и правительства Москвы» ежемесячно выпускает более 20 различных изданий – от уважаемого бизнес-сообществом аналитического журнала «Московские торги» до популярных семейных журналов «Счастливая свадьба», «Первоклассные родители», «Дрельдодыр» и т.д. Особый предмет гордости нашего холдинга -собственный аналитический центр, работающий с уникальной электронной системой мониторинга госзаказа. А я больше всего горжусь своей командой, в которой почти полторы сотни сотрудников. В издательском бизнесе самое главное – найти правильных людей. Здесь свои амбиции нужно оставить. Либо ты ищешь людей, которые лучше тебя, либо ты – напыщенный всезнайка, и не замечаешь, как это губит твой бизнес. Я всегда старалась подбирать людей талантливых. Они учат меня, а я учу их, как выходить на рынок. Моя задача – взять от них все самое лучшее, проанализировать, собрать воедино и выдать конкурентный издательский продукт. Люди со мной работают десятилетия, и это тоже показатель того, что я не самый плохой руководитель.

– В одной семье встретились два издательских полюса: на одном – оппозиционный «Московский комсомолец» Павла Гусева, на другом – ваши журналы, большинство из которых так или иначе связаны со структурами городской власти. Это не мешает миру в вашей семье?

– По причине этой «полярности» я даже фамилию не меняла. Случалось, люди говорили: «А вот твой муж...» Я отвечала и отвечаю, что дома мы никогда профессиональные проблемы не обсуждаем, хотя... На заседаниях Союза издателей мне иногда приходится выступать против интересов холдинга мужа. Накануне вечером я честно ему говорю: у меня, конечно, двойственная позиция, но считаю, что вы не правы, и вынуждена высказать свое мнение. Муж спрашивает: какое? Об этом вы узнаете завтра, – отвечаю я не без самоиронии.

Мы с мужем четко разделили бизнес и семейную жизнь. Был, правда, момент, когда меня приглашали работать в холдинг МК. Предложение интересное, но принять его было бы ошибкой. Трудиться под началом моего мужа -достойно для любого профессионала, но для меня это стало бы нелегким испытанием. Мы оба сильные личности, и что-то могло не сложиться – либо совместная работа пришла бы к краху, либо семья распалась. Я считаю, что мой муж в издательском мире – фигура №1. Горжусь тем, что этот гигант обратил на меня внимание – значит, и во мне есть что-то особенное. Но вынести над собой эту глыбу и дома, и на работе – просто невозможно, это выше человеческих сил!

– Неужели вы никогда не спрашивали у него совета: даже когда стартовали с каким-то новым проектом и наверняка требовался совет профессионала такого уровня?

– Я спрашиваю его мнение уже по результатам работы. Очень приятно, когда он говорит: да, это здорово, потому что для меня он действительно авторитет. Я не гружу мужа своими проблемами – у нас в семье их и так хватает. Это мне надо успеть подставить ему плечо. А еще – хорошо одеть и причесать. То, как мужчина выглядит, зависит от женщины, которая с ним рядом, это ее образ в образе муже. Знаете, я никогда не жалела своего мужа, как бы тяжело ему ни было в работе. Моя задача – подпитать его эмоционально, придать сил. Для мужчины очень важно знать, что жена чувствует, когда ему надо не мешать. И при этом быть уверенным, что она понимает и его состояние, и чем оно вызвано...

– Ваши три дочки столь же чутки к настроению папы?

– Дети тоже его чувствуют. Старшая – вообще дочь своего отца, она даже родилась с ним в один день. Я никогда не верила в гороскопы – до сих пор не понимаю, гены ли это, или звезды, – но они настолько похожи! Ксения сканирует отца буквально с порога. Он не успевает появиться в дверях, как она говорит: у папы что-то случилось. И ему важно такое понимание в семье. Он чувствует нашу подпитку, и это помогает ему принимать правильные решения. В этом, мне кажется, и есть настоящая помощь своему мужчине, а не в том, чтобы что-то ему нашептать, «накуковать»...

– Вы принципиально не говорите дома о делах, ну а о гольфе, в который вы оба играете? И Евгения Ефимова уже стала звездой любительского гольф-поля...

– Первым гольфистом в нашей семье был муж, а я стала играть с его подачи. Муж попал в точку, предложив мне заняться этим видом спорта – по моему характеру. Я всегда много занималась спортом, подростком училась в хореографическом училище, поэтому тело требует постоянных физических нагрузок. Зимой три раза в неделю бегаю на лыжах по 20 километров. Встаю в 6 утра и еду за город с друзьями, которые тоже любят вот так поразмяться. Потом принимаем душ, пьем чай – и на работу. Все гольфисты обычно страдают, когда заканчивается сезон. А я нет, я-в предвкушении хорошего снега! И вот они – сосны в белых шапках, первые веселящие лучи солнца, бездонное зимнее небо, а ты бежишь, оставляя за собой четкий ровный след. Мозг взбадривается, душа наполняется восторгом, такое чувство, что ты можешь все!

Ощущение силы и энергии – колоссальные, подзарядка на дни вперед...

– Я думала, что вы начнете с того, как выиграли в этом году Открытый женский чемпионат Италии по гольфу, а вы про лыжи.

– Выиграла. А до этого стала победительницей открытого чемпионата Корсики. Профессиональный российский гольф оставляет желать лучшего, а вот наше любительское сообщество развивается стремительно. Поэтому когда любитель выигрывает крупный чемпионат – это большое событие для Ассоциации российского гольфа. Я горжусь своей победой. Причем это был сплошной экспромт. Я приехала к друзьям в Италию, и мы решили пойти поиграть с главой семейства. Приходим на поле, и тут выясняется, что здесь проходит женский чемпионат по гольфу. Я к организаторам: можно поучаствовать? И мне не отказали: я ведь уже была чемпионкой Корсики.

Оглядываюсь вокруг: все участницы в правильных кепках, майках, штанах, с дорогими клюшками; везде крутые спонсоры типа «Ролекс». А я – в холщовых отпускных шортах со своими «орудиями труда», которыми десять лет играю. Я не страдаю снобизмом: у меня есть «выигрышные» клюшки – они старенькие, но мы с ними столько побед и неудач прошли вместе, что ни на что их не променяю. Я решила играть и, как выяснилось, выигрывать. Все пошло легко, я была в прекрасной форме, к тому же вдохновлял корсиканский успех. Правда, на меня сначала странно смотрели, а когда узнали, что из России – вообще как на ископаемое.

– На вас и как на ископаемое?

– Преувеличиваю, конечно. Только увидев мой свинг, ко мне подошел один из организаторов: вы, дескать, профессионально где-то учились – наверное, в Америке? Услышав, что «нет, поэтому не стреляйте в пианиста – он играет, как умеет», мой собеседник был очень удивлен: «Не может быть, у вас такая школа!» Мне было приятно его удивление, и я поняла: обязательно выиграю! Хотя это было, надо сказать, самонадеянно. Западные любительницы – это ведь, по сути, несостоявшиеся профессионалки: они играют в гольф с детства – в каждом колледже есть своя команда. После чемпионата ко мне подходили менеджеры соревнований с вопросом, буду ли я участвовать в будущем году в Открытом женском чемпионате Европы. Я знаю, что могу подготовиться к соревнованиям такого уровня, но это потребует постоянных тренировок, концентрации, концентрации и еще раз концентрации. А у меня семья, работа, лыжи, в конце концов. Но в любом случае приятно, что меня заметили.

– Еще одна история о том, как все получилось вопреки?..

– Я вообще человек вопреки. Чтобы я что-то сделала не просто хорошо, а идеально, мне достаточно сказать, что предыдущая работа выполнена плохо. И все – как будто с меня знак качества сняли, звезду украли. Так и в профессии, и в гольфе. Когда я только начинала играть, и далеко не все получалось, ежедневно перед работой честно отрабатывала на поле с тренером. Для меня любые неудачи – что-то не выиграла, что-то не получилось в делах – это возможность понять, чего я не могу, чему надо бы подучиться. Поэтому я принимаю их с благодарностью – как опыт, как возможность, сделав выводы, подняться на очередную ступеньку вверх.

– И последний вопрос...

– Конечно, вы непременно должны спросить меня как издателя про мою настольную книгу или любимого писателя?

– Я не собиралась задавать вам этот вопрос, но если уж он вами озвучен, интересно услышать ответ...


– Мне очень не нравится этот вопрос – не понимаю, как на него отвечать. Настольная книга – это та, которую читаю в данный момент? Любимый писатель? Еще сложнее! Хочется назвать как минимум десяток имен. Ведь как можно сравнивать: Достоевский или Исаак Башевис-Зингер? Джон Максвелл Кутзее или Ромен Гари? Сегодня я, возможно, назвала бы Пушкина с его «Евгением Онегиным», которого перечитываю с комментариями Юрия Лотмана, посмотрев потрясающий вахтанговский спектакль в постановке Римаса Туминаса.

Есть и непреходящая любовь – Владимир Маяковский. Меня всегда восхищало, как в несколько поэтических строк можно вместить столько образов, столько глобальных тем: «Полночь промокшими пальцами щупала меня и забитый забор, и с каплями ливня на лысине купола скакал сумасшедший собор. Я вижу, Христос из иконы бежал, хитона оветренный край целовала, плача, слякоть. Кричу кирпичу, слов иступленных вонзаю кинжал в неба распухшего мякоть». В литературном классе, когда мы изучали особенности стихосложения, нам давали задание написать подражание разным поэтам. У меня получалось подражать Ахматовой, Блоку, Пастернаку, но я никогда даже не пыталась копировать Маяковского – понимала, что не получится.

– А кому из известных издателей вы никогда не будете пытаться подражать, потому что не получится?

– Павлу Гусеву.