Протоиерей Арсений Тотев: жить надо с сердцем, полным любви

Москвичи уже привыкли к колокольному звону в церковные праздники. Сегодня в городе строятся новые храмы, реставрируются древние. А ведь еще относительно недавно количество действующих церквей в столице было совсем небольшим. В советское время в храмах часто размещались мастерские, склады, гаражи… Несколько больше повезло тем, которые были «перепрофилированы» в музеи. Старинный храм Святой Живоначальной Троицы в Никитниках – один из них. Богослужения в нем возобновились только в конце XX века. Об истории храма и не только – наш разговор с его настоятелем протоиереем Арсением Тотевым


– Отец Арсений, как получилось, что вы, будучи болгарином по происхождению, стали настоятелем московского храма? Что привело вас в Россию?

– В 1981 году из России в гости в Болгарию приехала семья моей будущей жены. Ее отец – священник, тоже болгарин, но родился он в Одессе. В силу сложившихся обстоятельств так получилось, что они остановились в нашем доме под Софией. Так я познакомился со своей будущей супругой и уже через год был в Москве, а еще спустя год мы сыграли свадьбу. Так что, отучившись три года в Софийской академии, 4-й курс я окончил уже в Москве. Здесь же принял сан дьякона, в 1985 году меня рукоположили в священники. Служу в России уже почти 30 лет. 



– Как известно, долгие годы Церковь в России подвергалась гонениям: храмы уничтожались и «перепрофилировались», священнослужителей арестовывали и даже расстреливали, Церкви запрещалось активно участвовать в общественной жизни. Как с этим обстояли дела в Болгарии? 

– Притеснения были, но немного другого рода, чем в России. Храмы не разрушали, но все делалось для того, чтобы было меньше священнослужителей. Церкви закрывали потому, что в них некому было служить. В том числе практически полностью обезлюдели некоторые монастыри: есть одна монахиня, и слава Богу! Сейчас, конечно, все по-другому как в Болгарии, так и в России. Строятся и реставрируются храмы, есть учебные заведения, которые готовят священников. А когда я приехал в Москву, здесь было всего 45 действующих храмов. По окончании Духовной академии непросто оказалось найти место служения. Поначалу меня назначили вторым дьяконом в Алексеевский храм на ВДНХ. 

 



 – Как вы стали настоятелем храма Живоначальной Троицы в Никитниках? Как известно, он долгое время был филиалом Государственного исторического музея. 

– В Москве начиная с 1986 года Церкви вернули очень много храмов. Я тогда служил уже в храме Иоанна Воина. Одна из моих духовных чад (сейчас она монахиня Маргарита) была помощником депутата. При ее активном участии организовали т. н. «двадцатку» активных православных, которая получила разрешение на восстановление этого храма. Так появилась новая община, которая стала содействовать тому, чтобы здание храма использовалось по своему прямому назначению. В 1999 году по просьбе прихожан Святейший Патриарх Алексий II назначил меня настоятелем этого храма. 



– Это один из самых древних храмов столицы. Какова его история?

– Рассказывать о нем можно очень много. Храм был построен в 1629–1634 гг. ярославским купцом Григорием (по другим сведениям – Георгием) Никитниковым. Раньше на этом месте была другая церковь, которая сгорела, а при пожаре чудом сохранилась только икона святого великомученика Никиты-воина. При внуках основателя храма он был расписан целиком. Здесь было четыре придела: главный – в честь Святой Троицы, а также в честь святителя Николая, в честь святого великомученика Никиты-воина и придел в честь святого апостола-евангелиста Иоанна Богослова под колокольней. Многие росписи сохранились с того времени, их обновляли в 1850 году. Здесь есть иконы кисти таких мастеров, как Симон Ушаков, Яков Казанец, Гаврила Кондратьев. Сейчас многие иконы забрал музей, в том числе Грузинскую икону Божией Матери, которая стояла здесь с 1654 года. Уникальные иконы остаются частью музейного фонда России, некоторые из них заменены на копии. Со временем община добилась того, чтобы нам отдали нижний храм. Его история такова: долгое время подклеть церкви использовалась как складское помещение. В 1900 году, во время празднования Грузинской иконы Божией Матери, храм посетил Николай II со своей семьей. И по желанию царя в честь чудотворной иконы был сделан нижний придел. Ну, а в 1929 году храм Троицы Живоначальной закрыли полностью. Последним его настоятелем был протоиерей Сергий Голощапов – священномученик, расстрелянный в 1937 году. Храм был передан Историческому музею, и в течение 70 лет богослужений в нем не было. Возможно, то обстоятельство, что храм стал музеем, спасло его от полного разорения и разрушения в советское время. Но когда мы пришли сюда, многое (крыльцо, колокольня) нуждалось в восстановительных работах.



– Троицкий храм находится в самом центре Москвы, где жилых домов немного. Кто его прихожане? 

– Вместе со мной из храма Святого Иоанна-воина пришли мои духовные дети. Они и стали «костяком» нашего прихода. Многие из них приглашали сюда своих близких людей. Действительно, постоянно здесь проживает мало людей, в основном сюда приезжают из дальних районов Москвы. Несмотря на расстояния, приход сложился, и я этому очень рад. 



– Сейчас в спальных районах Москвы строится много храмов по Программе 200. Как вы к этому относитесь?

– Слава Богу, что было принято такое решение. Москва – огромный мегаполис, в котором проживают миллионы человек, и даже 200 храмов для города недостаточно. Дай Бог, чтобы эта программа осуществилась. 



– Есть ли подобная программа в Болгарии?

– Там все зависит от священника. Если позволите, я немного расскажу о своем отце. Он служит уже порядка 40 лет в пригороде Софии, где было пять часовен и действующий кладбищенский храм. Людям не очень хотелось креститься и венчаться на кладбище, и они предпочитали для этого ездить в Софию. Отец восстановил поочередно все часовни, но этого оказалось недостаточно. В центре же поселения есть место, где установлен памятник погибшим в Первой мировой войне, и отцу удалось добиться этой земли. Тогда государство возвращало земли, которые принадлежали людям до социализма. Часть земель отец продал и на эти деньги построил новый храм. Сейчас уже идет работа над росписями. Государственное участие заключается только в контроле над строительством в архитектурном, художественном плане. 



– Нам приходится встречаться с разными людьми, которые рассказывают о сложностях и радостях своих профессий. Что вы считаете самым важным в своем служении? 

– Вопрос непростой. Священник – это действительно не обычная профессия, а служение. Мы учим людей жить по заповедям. Согласно Евангелию на вопрос о том, какая заповедь является самой главной, Христос ответил так: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всею крепостию, и всем разумением твоим. Сия есть первая и наибольшая заповедь. Вторая же подобна ей: Возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 22: 37-40). Но священник должен не просто учить, но и сам жить по этим заповедям. Конечно, он должен молиться за свой приход, за тех, кто приходит в храм, и тех, кто его построил. Он совершает требы, служит Литургию – это очень важно. Но самое главное – жить в той любви, к которой нас призвал Господь. Если ее нет, ничего не получится. Я не могу забыть слова, которые мне сказал владыка Питирим после моего рукоположения: «Никогда не привыкай служить. Это всегда должно быть как в первый раз». Служить нужно всегда с «широким» сердцем, полным любви.