Алексей Немерюк: мы делаем Москву лучше

В Москве рождается новая традиция организации торговли и массового досуга горожан – уличные фестивали-ярмарки. Рождественский и Пасхальный фестивали, «Московская

весна» – каждый из них собрал несколько миллионов человек! Москвичам эти мероприятия пришлись по вкусу. Люди выходили на улицы, чтобы погулять, отдохнуть, влиться в праздничную толпу. Мы стараемся походить на Европу или возрождаем собственные ярмарочные традиции? Сколько это стоит городу и выгодно ли бизнесу? Что нового предложат городские власти? На эти и другие вопросы мы попросили ответить руководителя Департамента торговли и услуг города Москвы Алексея Немерюка


– Алексей Алексеевич, прошедшие в этом году фестивали-ярмарки стали более чем успешными, собрав 6 млн человек зимой и более 5 млн весной. Для города это социальный проект или коммерческий?

– Безусловно, для города – это не коммерческий проект. Возможно, он приносит какую-то прибыль инвесторам, а для города – это новый формат торговых мероприятий. Мы стараемся воссоздать те традиции, которые когда-то были в Москве, и в этом нам помогают исторические консультанты. С подачи энтузиастов, которые есть в нашем городе, два года назад мы провели Страсбургскую ярмарку. Она славится вот уже более 400 лет и путешествует по всему миру. Мы попробовали этот формат и увидели, что жителями он активно востребован, и не просто с точки зрения «купить-продать», хотя и спрос был велик. За первую неделю Страсбургская ярмарка собрала 700 тыс. человек, и все товары были распроданы. Французы на это не рассчитывали, поэтому им приходилось летать самолетами в Париж и привозить товары дополнительно, так как таможня в эти дни не работала. В этом сезоне новогодние ярмарки проводились уже на 35 площадках, которые действительно посетили более 6 млн человек. 

 

– Тем самым вам удалось вытащить на улицы людей, которые проводят праздники в городе и зачастую не знают, чем себя занять?

– Это ответ города и тем людям, которые остаются в Москве, и тем, кто приезжает в Москву – как россиянам, так и иностранцам. Они могут прийти, погулять, посмотреть, что мы придумали. Там есть и культура, и спортивные мероприятия, и рестораторы, и анимация. Это больше, чем просто торговля. Для многих это стало неким событием, когда можно было пойти пофотографироваться туда, где действительно интересно.

 

– Вы рассчитывали на такой успех? Когда задумывались фестивали, делались ли предварительные оценки, сколько людей могут прийти?

– Любой успех прогнозируем, он просчитывается в той или иной степени. Например, если вы снимаете фильм и хотите, чтобы он стал кассовым, нужно вложить средства в рекламу. Замечу, что наш романтический ролик о предстоящем Рождественском фестивале собрал в сети более миллиона просмотров. Мы прогнозируем для себя последствия тех или иных мероприятий и достаточно внимательно следим, чтобы люди о них знали. Конечно, просчитываем, когда их лучше проводить. Пока мы экспериментируем, но четко понимаем, куда идем, какова наша целевая аудитория и чего мы хотим добиться. 

 

– Что касается целевой аудитории, очевидно, что формат фестиваля рассчитан на самые разные группы населения?

– Мы хотели проводить эти мероприятия для широкой публики, но просто продавать там что-то кому-то – это неинтересно. Поэтому мы планировали, чтобы туда могли прийти и семьи с детьми, и молодежь, и люди среднего и более старшего возраста, и каждый бы нашел для себя что-то интересное. Но мы не концентрируемся на конкретном сегменте. Например, в парке Музеон стояли антиквары. Понятно, что такая продукция интересна людям увлекающимся или людям старшего поколения. Но там были игры советского производства, игрушки оригинальные, поэтому дети тоже с удовольствием приходили и на все это смотрели. Ведь не все помнят электронную игру, в которой волк ловит яйца. 

 

– Ярмарки рассчитаны в основном на средний класс, потому что приобретать то, что продается на ярмарке, не то чтобы очень дорого, но и не то чтобы дешево?

– Фестиваль – это все-таки не просто ярмарка, это новый формат торговли. Вы можете прийти и ничего не купить, но можете посетить мастер-классы или занятия с детьми, а они все бесплатные. Вы можете попробовать чему-то научиться, например, правильно заваривать чай, либо разрисовывать пасхальные яйца. И это все бесплатно! Целевая аудитория – от малышей 3–4 лет до пенсионеров.

 

– Где были наиболее популярные площадки? В центре? 

– Ну, почему, допустим, в Северо-Западном округе очень была популярная площадка. В Зеленограде все ремесленники, которые стояли на ярмарке, были очень довольны и даже прислали нам благодарность. Товар подвозили – только успевай. Многое зависит от места. Да, я могу сказать, что в округах были и не очень удачные площадки. Взять тот же Троицк. Тем не менее люди пришли, можно было что-то купить, перекусить, поучаствовать в мастер-классах. Все-таки мы возвращаем людям то, что было утрачено, хотя там и не было кулачных боев... 

 

– Если зашла речь о Новой Москве, как там проводить подобные мероприятия, учитывая ее огромную территорию? 

– Понятно, что на 200 тыс. населения организовывать мероприятия под какую-то целевую аудиторию невыгодно. Те же ярмарки выходного дня там менее успешны, потому что у многих есть свои подсобные участки, где выращивается картошка или что-то еще. Хотя краснодарцы, которые приезжают в Троицк, довольны. Они привозят свои помидоры, другие овощи и фрукты, которые не растут в нашей полосе. И люди с удовольствием их покупают, несмотря на то, что там работает муниципальный рынок. Какие-то вещи всегда надо просчитывать. Например, у метро «Третьяковская», казалось бы, в центре, на Рождество было скучновато, а весной отработали великолепно. 

 

– А иностранных туристов привлекают такие мероприятия, ведь в Европе это давно стало традицией? 

– Специально мы это, конечно, не отслеживали. Но не все же европейцы попадают каждый год на Страсбургскую ярмарку, а тут приехал в Москву и попал на Страсбургскую ярмарку. А пробыл подольше – попал еще и на Венскую, и на Копенгагенскую, и на Берлинскую. Иностранцы уже сейчас нас спрашивают, ждем ли мы их в Москве – да, конечно, на Рождественскую ярмарку. 



 – Сколько город потратил на проведение этих фестивалей, ведь только в культурных мероприятиях было задействовано более 55 тыс. человек? 

– Если говорить о финансах, например, на рождественские мероприятия затрачено более 260 млн руб., но из городского бюджета – менее 40 млн руб. Для города это мероприятие имиджевое, поэтому пока мы не говорим ни о какой арендной плате, но, конечно, прибегаем к услугам инвесторов, которые помогают нам проводить эти фестивали. Провести такой фестиваль – это огромная работа, в которой было задействовано более 1000 человек. Каждую площадку надо собрать, подключить к электроэнергии, охранять и т.д. Активное участие в подготовке и проведении фестивалей принимали департаменты культуры, спорта, образования, так или иначе, практически все структуры правительства Москвы.

 

– Как обеспечивалась безопасность? Велики ли были риски?

– Риски всегда есть, все-таки это огромное скопление людей. Мы с ГУВД неоднократно проговаривали эту ситуацию и пришли к мнению, что мы попробуем, – и эксперимент удался. 

 

– На каких условиях предоставлялись места на ярмарках с учетом того, что арендаторам ни за что не надо платить? Существует ли среди них конкуренция? 

– Конкуренции фактически нет, хотя многие спрашивают, почему не взяли меня с моим великолепным товаром из Китая? Нет, коллеги, мы договорились о том, что новый формат торговли и его основные параметры – это либо уникальные продукты, либо уникальные люди. Поэтому на Рождественские ярмарки было крайне тяжело найти операторов. Домики все были заняты, но мы понимали, что участников могло бы быть гораздо больше. Например, в Страсбурге порядка 5–6 тыс. ремесленников из поколения в поколение передают свое искусство, мастерство, а это и есть поддержание культурного наследия. Традиции ремесленные, которые есть в Европе, у нас, к сожалению, во многом утрачены. Мы проехали по всем городам России, встречались с губернаторами тридцати регионов, приглашали ремесленников. У нас хорошо был представлен Санкт-Петербург, Вологда, Новгород, но по большому счету того эффекта, когда бы было изобилие товаров, сделанных руками российских мастеров, не получилось. 

 

– Какие еще фестивали планируется провести в этом году? 

– В Лондоне есть фестиваль грязи, а мы решили провести фестиваль варенья. У нас любят варенье, и практически в каждой семье его варят. Будут различные рецепты, разные рестораторы, у каждого из которых свои секреты. Приедут коллеги из-за рубежа – будем варить варенье из кактусов или шишек. Мы понимаем, что летом часть школьников уедет из Москвы, но к нам приедут школьники со всей страны на экскурсии, на другие мероприятия, и программа фестиваля разрабатывается с учетом этого фактора. 

 

– Когда планируется фестиваль варенья? 

– Во второй половине лета, потом День города, «Золотая осень» и Рождество. Но «Золотая осень» – это тема спорная, потому что специфика этого мероприятия в другом. Это скорее заготовительная страда, но продавать картошку на центральных пешеходных зонах, наверное, это не то место. Другой вопрос, что превратить площадки ярмарок выходного дня в такие большие оптово-заготовительные предприятия, это важно. Здесь и цена хорошая, и продукт качественный. Мы пытаемся создавать новые традиции, конечно, экспериментируем, учимся, смотрим, что надо людям, учитываем их пожелания. Каждый сезон мы планируем что-то новое, интересное для москвичей и гостей столицы. Думаю, что с каждым годом ярмарки будут все более насыщенными по программе и количеству участников. 

 

– В чем состоит стратегия развития уличной торговли в Москве в целом? Порой сложно купить бутылку воды. Вернуться ли в Москву киоски, и какими они будут? 

– Могу с уверенностью сказать, и цифры это подтверждают, что когда в прошлом году запретили продавать пиво в киосках, оно великолепно было заменено водой, так как до 70% киосков и павильонов делали на нем основную выручку, а это само по себе уже звучит несколько аморально. С 1 июня в киосках не стало и табака. Давайте вспомним недавнюю советскую историю, когда было только три вида киосков: «табак», «мороженое» и «печать». Но та дислокация, которая была даже несколько лет назад, а это ни много ни мало 22 тыс. объектов, вызывала много вопросов как с точки зрения их функциональности, так и целесообразности размещения. Я согласен, что вода должна продаваться в шаговой доступности, как и печать, и мороженое, а вот все остальное – под вопросом? Поэтому мы сейчас запускаем некоторые мобильные форматы. Например, в Сокольниках в первый день лета на празднике мороженого уже начали работать так называемые велоприлавки со сладким лакомством. Крупные корпорации, даже транснациональные, готовы поставлять нам сигвеи с водой, привязать их к определенным точкам, чтобы студенты могли ее развозить по пешеходным бульварным зонам. Так что, с водой проблем не будет!

 

– Какие торговые форматы предпочтительны в пешеходных зонах, которых теперь много в Москве?  

– Пешеходные зоны насыщены ресторанами и летними кафе, то есть там больше гастрономический уклон. Причем рестораны разных ценовых категорий, начиная с тех, где средний чек примерно на сумму 200 руб., и заканчивая довольно дорогими. Мы постарались сделать максимально комфортным пребывание посетителей и на ВДНХ, где в этом сезоне появились фудкорты, мороженое, вода. Кстати, мы разработали схему размещения по городу лотков с мороженым, недавно представляли ее мэру. Основная реализация мороженого – 70% в летний период, поэтому мы предлагаем его производителям придумать нечто оригинальное, модное, чтобы продавать мороженое как-то иначе. Я уже упоминал о велоприлавках. Но производители хотят постоянные точки продаж, чтобы из них торговать. 

 

– То есть мы опять возвращаемся к киоскам? Известно, что в Москомархитектуре разработаны проекты киосков в едином стиле, которые уже должны были утвердить.

– Да, разработали, уже производят, но там есть сложные конструкции, чугунное литье, и я пока не уверен, смогут ли их изготовить так, как они задумывались. Хотя киоски, конечно, красивые.

 

– Все-таки производители и дистрибьюторы заинтересованы в небольших торговых точках?

– Безусловно, инвестиции в мелкую розницу наиболее быстро возвращаются, а если угадать с местом и ценовой политикой, можно вернуть инвестиции уже через полгода. А если строить крупный объект, то это кредиты, сроки, сложно угадать группу товаров и нужный ассортимент. Арендовать магазин тоже дорого, поскольку аренда съедает до 40–60% валового дохода. С киоском рисков намного меньше – вложил 250–300 тыс. руб., и затраты можно быстро вернуть. 

 

– А какова ситуация с рынками? Их еще будут закрывать?

– Скоро их останется порядка тридцати, а двадцать точно закроются. По данным расчетов, сделанных еще в советское время, Москве нужно 150–180 таких форматов, как рынок. И не потому, что купить негде, а потому, что всегда должен быть выбор: мелкая розница, магазинчик у дома, супермаркет, гипермаркет. И если нет рынка – это уже сбой в ассортименте. В Москве сейчас 53 рынка и еще 123 ярмарки, где зачастую продается большее количество товаров, чем на тех же рынках, хотя они работают всего три дня в неделю. Если открывается ярмарка выходного дня, рынок поблизости терпит убытки, потому что ярмарка предлагает более интересные условия. Поэтому те рынки, которые находятся не в капитальных сооружениях, согласно 171-му закону должны быть закрыты. Но такие традиционные рынки, как Даниловский, Усачевский, Ленинградский, и др., конечно, останутся. 

 

– А куда податься торговцам? 

– Сейчас мы пытаемся с рядом компаний сделать проект создания в подуличном пространстве небольших продовольственных магазинчиков площадью 120–200 кв. метров. Вот еще один формат уличной торговли. 

 

– В прошлом году много говорили о создании оптовых рынков – ранжисов? Этот проект реализуется?

– Планы такие есть, но город это делает совместно с инвесторами, поэтому говорить о сроках пока рано. Да, действительно, вместо пятидесяти баз, через которые идет снабжение больших магазинов и ресторанов, мы хотим создать свою структуру, понятную для нас и контролируемую, чтобы это было не Бирюлево, а более-менее прозрачная для всех схема поступления основных видов скоропортящегося продовольствия на московский рынок. Молочные продукты, рыба, мясо овощи-фрукты – это все будет. 

 

– Не затронут ли наш продовольственный рынок санкции Запада против России?

– По основной группе товаров не затронут. По 26 позициям, которые входят в нашу потребительскую корзину, а также по основным группам товаров для социальной сферы – школ, детских садов, больниц – на 90% все продукты российского производства. Единственное, где мы немного «проваливаемся», – это говядина. Но мы хорошо работаем со многими штатами Бразилии – они поставляют нам этот продукт. По мясу птицы, крупам, маслу сливочному и подсолнечному и овощам, входящим в борщевой набор, проблем никаких нет. Все это есть в нашей стране. Конечно, фруктами мы себя полностью не обеспечим. 



 – Планируется ли поставлять в Москву сельхозпродукцию из Крыма?

– Мы готовы оказывать максимальное содействие товаропроизводителям Крыма, но там сейчас ситуация очень непростая из-за проблем с водой для полива. Но у них есть крупные агропроизводители, сотрудники нашего департамента туда съездили, посмотрели, пригласили их к сотрудничеству, встретились с руководителями министерства аграрной политики 

и продовольствия Республики Крым. Мы готовы организовать для них региональную ярмарку либо пригласить на наши 

ярмарки выходного дня.

 

– Какие крымские товары продаются в Москве?

– Вина крымские у нас есть, что же касается продовольствия, то им сейчас самим надо помогать. Крым по многим позициям снабжала Украина, а сейчас этого канала нет. 

 

– Москва подключится к снабжению Крыма?

– Конечно, Москва своих не бросает, тем более сейчас курортный сезон, и вопрос продовольственной безопасности стоит очень остро. Но определенные риски существуют, пока нет нормального транспортного сообщения.

 

– Мэр Москвы вас поддерживает в ваших начинаниях? 

– Я ему каждую неделю что-то интересное представляю. Сейчас мы делаем презентацию по мелкой рознице, отдельно рассматривает дислокацию мороженого, предлагаем новый формат мобильной торговли, включая автолавки, веломаршруты, сигвеи, о чем я уже говорил. Постоянно что-то генерим. 

 

– Как мэр воспринимает новые идеи?

– Сергей Семенович очень прогрессивный человек. Для него важно, чтобы в Москве в первую очередь появлялось то, чего еще нет нигде, а если где-то есть, чтобы у нас было самое лучшее. Поэтому он несколько расстраивается, если эти ожидания не всегда оправдываются. Рождественская ярмарка ему откровенно понравилась, почему он и сказал: давайте теперь делать это постоянно, продумайте разные форматы. Он же бывает на всех ярмарках, а когда люди подходят и говорят, что все здорово, ему это нравится. Не было ни одного негативного отзыва, только небольшие проблемы – где-то охрана подкачала, где-то товар закончился, но в целом мы делаем Москву лучше, прогрессивнее, моднее, если хотите. Конечно, это позитивные изменения.